Колывань долина камнерезов

Колывань на Рудном Алтае — место особое. Во-первых, именно с неё всё началось: здесь в 1727-1799 годах работал первый на Алтае сереброплавильный завод, и до 1749 года (то есть при Демидовых) находилась канцелярия горного округа, который и назывался в тот период Колывано-Воскресенским. Затем серебро истощилось, но ещё в 1786 году из Локтя, что на реке Алей, сюда перевели «шлифовальную мельницу» — и с тех пор, уже более двухсот лет, Колывань остаётся центром камнерезного искусства. Отполированные до блеска яшмовые «колыванские вазы» я уже показывал не раз — это символ Алтайского края. А ещё Колывань почти в первозданном виде сохранила облик города-завода 18 века: глухое село на границе степи и гор, где все дороги ведут к 200-летним корпусам камнерезной фабрики, сквозь которую из под старой плотины протекает речка.

(41 фото)

Попасть в Колывань — задача не самая лёгкая. Переночевать здесь негде, автобус заходит дважды в день — из Барнаула и из Рубцовска. От Змеиногорска до Колывани по прямой 20-30 километров — только через хребет перевалить, но дороги нет, а в обход километров 70-80 через Курью, да и то с пересадкой. Тупиковая дорога к Колывани пролегает через фантастическую степную глушь — именно на ней были сняты «крестьянские» кадры из недавнего поста. Почти от самой Курьи видны горы Колыванского хребта, и с каждым поворотом всё ближе и ближе гора Синюха (1206м), у подножья которой и стоит посёлок.

1. Откуда взялось название «Колывань», никто точно не знает — есть несколько гипотез одна другой туманнее. Колыванью называли Таллин, но там это обычно увязывают с богатырём Калевом из эстонского эпоса. Сёла с названием Колывань, Клевань есть в самых разных местах Евроссии и Украины. Ещё одна Колывань есть под Новосибирском, а в 1783-96 годах Колыванью побывал и новосибирский же Бердск, который едва ни стал центром Колыванской губернии (название которой, в свою очередь, дал Колывано-Воскресенский округ). В любом случае, название странное, красивое, немного мистическое. Может, это какое-то волшебное слово, скажем пароль от границы страны Беловодье?

2. У въезда в Колывань — заброшенная автостанция, напротив которой характерная для Алтая белёная изба и стела с колыванской вазой и табличками-указателями разных городов — увы, без километража. Колывань расположена очень красиво — позади степь, впереди лесистые горы. От «совхозных» сёл она отличается живописностью и этнографичностью, от «крестьянских» — опрятностью и уютом, и от всех сёл вообще — той особой интеллигентностью, которая бывает только в Городах Мастеров.

3.

4. К фабрике — вниз и налево. На Белой речке небольшой зеркальный пруд, и из-за плотины выглядывают крыши цехов

5. Собственно, Колыванская камнерезная фабрика — это два старых (1801-02) и три советских корпуса, плотина (изначально, видимо, ещё демидовская, 1720-х годов), советская же проходная, да скала с памятником

6. Общий вид всей фабрики. Она довольно активно работает, в воздухе явственно ощущается крупная пыль.

7. Но несмотря на это, фабрика является почти что музеем — свободно ходить, конечно, не пускают, но экскурсию можно заказать на месте (50 рублей независимо от размера группы). Меня же здесь ждали — ещё в Змеиногорске хранительница музея Валентина Христиановна позвонила здешнему главному художнику (имя которого я каким-то образом напрочь забыл!), который не только провёл мне экскурсию, но и рассказал много интересного за чаем в своём кабинете.

8. За плотиной, по разные стороны речки — два старых цеха. На рубеже 18-19 веков в Колывани, как и в Змеиногорске, нашёлся свой талантливый инженер и организатор — Филипп Стрижков, камнерезных дел мастер из Петергофа (а к тому времени в России было два центра этого искусства — Петергоф и Екатеринбург), хорошо изучивший особенности алтайской яшмы. А пожалуй самая очевидная особенность была в том, что на Алтае яшма встречается огромными монолитами. Мастер-камнерез всегда ограничен объёмом того камня, с которым работает — поэтому именно здесь и возникли знаменитые «колыванские вазы», которые уже двести лет вытачивают вот в этом цеху.

9. Цех по другую сторону речки был построен чуть позже (1820) новым начальником Михаилом Лаулиным, и известен как Колоссальная фабрика — за двадцать лет колыванские мастера научились вырезать изделия такого размера, что в изначальном корпусе они просто не пролезали в дверь. Так, именно здесь в 1828-43 годах была вырезана «Царица ваз» с овальной чашей диаметром 5х3,5 метра, ныне хранящаяся в Эрмитаже.

10. Вообще, даже не всякий искусствовед осознаёт, сколько колыванских изделий разбросано по России, да и по миру. Колыванские вазы есть в Пушкинском музее, в доме Пашкова, в петербургском Горном институте, в императорских дворцах в Ялте, Пушкине, Петергофе, и даже в Главном здании МГУ — аутентичные фрагменты первого Храма Христа Спасителя, украшающие «ректорский» этаж, также были вырезаны здесь.

11. История фабрики едва не закончилась в 1998 году, когда её признали банкротом. Тогда предприятие спасла администрация Алтайского края, сделавшая фабрике большой заказ на бордюрный камень и тротуарную плитку. С «чистым искусством» пришлось прекращать — сейчас помимо ваз, мозаик, панно, яшмовых икон и прочего фабрика делает и то, по чему ходят ногами.

12. В одном из советских цехов — оборудование здесь вполне современное.

13. Ваза-фонтан, которая отправится на чью-то дачу в Подмосковье и станок, на котором её вырезали.

14. А это уже интерьеры главного корпуса — также совершенно советские. Станки теперь работают от электросети, поэтому вододействующие колёса не требуются. Пол залит водой (видимо, для охлаждения и промывки) и завален камнями.

15. Водяное колесо тут тоже есть — но исключительно как музейный экспонат.

16. На втором этаже мастерят мозаики и панно.

17.

18. Над фабрикой нависает скала, которую украшает памятник Великой Отечественной и местная ваза в честь 200-летия завода. На скалу можно без особого труда подняться, что я сразу и сделал.

19. Фабрика, вытянутая вдоль речки, с самого верха видна плохо — всё закрывает обрыв.

20. Здесь хорошо видна ассиметричность главного корпуса. А дом прямо над фабрикой принадлежал некогда заводскому начальнику.

21. На задворках — отходы и производственный брак. Говорят, там можно найти немало интересного.

22. И в общем, хотя человек, встретивший меня здесь, говорил, что дела на фабрике идут очень плохо и она в состоянии умирания, по виду ни за что не скажешь. Работа идёт, пыль летит, заказчики находятся.

23. Сама же Колывань впечатляет и тем, как хорошо сохранила пейзаж города-завода. В 18 веке все наши промышленные центры выглядели примерно так, разве что на металлургических заводах ещё и валил чёрный дым из плавильных печей. Утрачен (как и везде на Алтае) только один элемент — заводская Воскресенская церковь (1850-е), стоявшаяся некогда над советскими корпусами фабрики.

24. Избы на склонах.

25. Справа — степь.

26. Слева, за прудом — горы, причём вершина Синюхи отсюда не видна.

27.

28. Поближе (в 5км) есть ещё и очень красивое Белое озеро, из которого и вытекает речка, давшая жизнь Колыванскому заводу — но я туда уже не успевал. Оттуда можно взойти на Синюху — представляю, какие с неё роскошные виды! Это повод вернуться… пока же мне надо было возвращаться на автобус. Мимо деревянного дома начальника, ныне занятого сельской больницей.

29. По узкой улице. Крепостная башня отмечает краеведческий музей, обитающий в местном клубе, постргоенном на руинах Воскресенской церкви.

30.

31. И немного геологии — на одном стенде представлены просто разные горные породы, а на другом — породы колыванских месторождений. Листья, жучки и бабочки не несут никакой смысловой нагрузки — они здесь просто для краасоты, и в сочетании с фактурой цветного камня смотрятся очень уместно.

32. Второй зал — история фабрики. Портреты заводских начальников, аутентичный стол и другие вещи из их кабинета, очень красивые графические рисунки 14-летних учеников камнерезной школы, чертежи изделий и исторические документы.

33. В третьем зале — огромный макет Колоссального цеха на момент постройки.

34.

35. Вроде и жаль, что аутентичное оборудование не сохранилось — но тут уж одно из двух: или старинная техника, или два века непрерывной работы.

36.

37. Здесь же изделия камнерезного завода — это уже действительно Искусство.

38.

39.

40.

41. А дальше меня ждал автобус обратно в Курью, откуда в Змеиногорск я возвращался автостопом, так как в кассе предупредили — на барнаульский автобус не будет мест. Вся прогулка по Колывани, включая получасовой разговор с главным художником и привал на скале, заняла около двух часов, а был бы у меня в запасе целый день — ещё бы слазил на Синюху. Но далёкие снежные горы всё стояли у меня перед глазами… и я решил ехать на Горный Алтай, чтобы добраться до Чемала.
В 4 часа ночи я покинул Змеиногорск на частной маршрутке, телефон которой узнал из районной газеты. Далее был эпический бросок на Горно-Алтайск с 3-часовой пересадкой в Барнауле (за время которой я успел проникнуть на бывший сереброплавильный завод) — и пока это мой рекорд: 560 километров, 9 часов езды на двух маршрутках, 12 часов дороги.

Но прежде Горно-Алтайска я ещё покажу Бийск, который осмотрел на обратном пути, в последний день экспедиции.
С Рудным Алтаем же на этом закончим.

 

Источник: daypic.ru

Вам также может понравиться...